• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: neojaponisme (список заголовков)
13:35 

Часть 3
Интервью автора книги «Otaku Spaces» («Пространства отаку») Патрика В. Гэлбрейта для сайта http://neojaponisme.com.

источник: neojaponisme.com/2012/05/25/an-interview-with-p...



В первой и второй частях интервью мы говорили о том, насколько отаку соответствуют концепции «Крутой Японии» и согласуются с нормами общества 21 века, о заблуждениях «отакулогии», а также о том факте, что лоликон не является каким-то новым видом отклонения, а всегда был частью субкультуры.
В этой части мы подробно остановимся на вопросе, почему общество больше обеспокоено увлеченностью отаку миленькими девочками, чем роботами? И поскольку об этом зашла речь – почему производители аниме подталкивают фанатов к бесчисленным покупкам атрибутики.


Насколько я понял, по степени увлеченности современные отаку не отличаются от своих предшественников. Но этот аргумент обходит один проблемный момент: одержимость роботами и мангой в большей степени соответствует общей потребительской активности нации, чем растрачивание моэ-фанатами времени и денег на увлечения, которые имеют прямую связь с их сексуальными потребностями.

Если я правильно Вас понимаю, Вы считаете, что интерес к роботам и технологиям – более нормален?

Речь, скорее, о доступности, чем о нормальности. Восхищение роботами и звездолетами - это восхищение тем, чем мы не обладаем, тем, что не существует. Моэ же подразумевает увлеченность бытом и происходящим в жизни девочек и девушек, которые, как я последний раз убедился, действительно существуют.

Роботов и космических кораблей не существует? Я полагаю, Вы хотите сказать, что есть роботы и космические корабли, которые существуют только в манге и аниме. Вымысел в научной фантастике. Ок, аналогично, девочки-волшебницы, ангелы, девочки-кошки и т. п. существуют только в манге и аниме. Они досягаемы не больше, чем супер-роботы, и живут только в фантастических произведениях. Если пойти дальше, я не думаю, что в реальности встречаются такие же девушки и молодые женщины, которые существуют в художественных произведениях. Мы не должны забывать, что все это выдуманные персонажи, нарисованные и анимированные. Никто не заблуждается насчет вымышленности бисёдзё персонажей. Они привлекают именно своей фантастичностью. На сегодняшний день у нас сложилось слишком много ложных представлений об отаку, поскольку мы считаем, что то, чего они хотят в так называемом двумерном мире – это то же самое, что они ищут в реальности или трехмерном мире. Соответствия один к одному между этими вещами не существует, так что мы должны понимать, что взаимодействие с двухмерными образами происходит само по себе, на своих условиях.
читать дальше
запись создана: 08.10.2012 в 23:28

@темы: отаку, Япония, neojaponisme, Japan, переводы

23:38 

Пятая часть статьи "Великий сдвиг в японской поп-культуре"

Оригинал: http://neojaponisme.com/2011/12/02/the-great-shift-in-japanese-pop-culture-part-five/

В финальной части статьи мы оценим возможности экспорта японской культуры в условиях рынка, где «самые популярные» товары и изделия все в возрастающей степени производятся маргинальными субкультурами и для них, а явные аналоги заграницей отсутствуют.

Часть 5: Проблема экспорта маргинальных субкультур


В своей недавней книге «Geeky Girly Innovation: A Japanese Subculturist’s Guide to Technology and Design» («Инновации от эксцентричных девушек: японский субкультурный путеводитель по технологии и дизайну») гуру маркетинга Kawaguchi Morinosuke утверждает, что японским корпорациям необходимо больше консультироваться с отаку и гяру. Это рациональное утверждение – отаку и гяру являются на текущий момент самыми влиятельными и многочисленными группами японской поп-культуры и не должны игнорироваться снобами. Не исключено также, что их одержимые натуры имеют в запасе полезные уроки для управляющих индустрией. Однако не будем наивными в отношении могущества этих субкультур на более широком рынке: производимая ими продукция утрачивает свое значение заграницей.

читать дальше

@темы: neojaponisme, Япония, переводы, Japan, J-POP

01:54 

Статья "Великий сдвиг в японской поп-культуре". Продолжение.



В первой и второй частях мы показали, как сокращающиеся доходы, снижающийся показатель рождаемости, увеличивающиеся траты на оплату телефонных счетов и отсутствие культурной релевантности Интернета привели к сжатию рынков товаров сферы культуры, таких мода, музыка, книги, манга и ТВ. В этой части статьи мы рассмотрим, как происходящие изменения влияют на состав потребителей на рынках культуры – переход от массовых потребителей к маргинальным субкультурам.

Часть 3: Потребители массовой культуры vs Маргинальные субкультуры


Крах в Японии системы расходов на товары поп-культуры превращает страну в важную лабораторию исследований процессов функционирования «культурного экокомплекса», составляемого потребителями, продюсерами, дистрибьюторами, медиа, тренд-спотерами и рекламодателями, в условиях снижения рыночной активности. В этой связи, мы в первую очередь должны обратить внимание на степень участия среднего класса в формировании и последующем уходе с рынков культурных благ.

Рост влияния потребителей среднего класса

После Второй Мировой Войны японская экономика лежала в руинах, и средства тратились исключительно на выживание. Однако, в период с конца 50 –х по конец 60-х годов произошло зарождение устойчивой потребительской культуры в среде служащих, принадлежащих к верхушке среднего класса, а также семей, владеющих собственным бизнесом. В середине 70-х годов японская экономика прошла этап своего «чуда», и укрепившийся средний класс стал получать доходы, достаточные для приобретения товаров культурного назначения. Когда Япония вошла в 80-е, почти каждый житель страны был активным потребителем на рынках музыки, моды и манги, в частности, подростки из среднего класса со «стандартными» японскими вкусами и предсказуемым жизненным путем.

В качестве целевой аудитории поставщикам культурной продукции и рекламодателям необходимо было выбирать наиболее многочисленные, из возможных, социальные группы, с высоким уровнем дискреционных расходов. На начальном этапе развития культурных рынков к таким группам относились токийский высший класс и высший средний класс, и по очевидным причинам они стали пионерами потребительского рынка в послевоенные годы. В 70-80-х годах богатые японцы все еще обладали несоразмерной покупательской способностью, поэтому первые массовые журналы для молодого поколения, такие как JJ и Popeye, ориентировались на люксовый стиль жизни. Вероятно, что в первое время покупатели из среднего класса читали эти журналы в надежде обладать представленными в них брендами, но в «эпоху мыльного пузыря» они разбогатели в достаточной мере, чтобы стать доминирующим и наиболее прибыльным сегментом рынка. Как результат, производители устремились к удовлетворению потребностей гигантской массы среднего класса, а сформировавшаяся при этом мейнстрим-культура стала отражать ценности – или то, что считалось ценностями – стандартных потребителей из среднего класса.

Рынок всегда отвечает вкусам активных покупателей, поэтому потребительская культура является чем-то сродни политическим выборам. Покупая любимую продукцию, потребители тем самым «голосуют» за нее. В ответ производители продолжают выпускать популярные вещи, останавливая выпуск товаров, не получивших поддержки покупателей, и создают новые по шаблону прежних хитов. Непопулярные изделия и производители исчезают или адаптируются к выигрышным формулам.

На пике развития японского рынка культуры «правом решающего голоса» обладали обычные потребители из среднего класса. Что бы они ни выбирали, рынок принимал это серьезно. Например, на пике издательского бизнеса в 1996 году, мейнстрим-журнал мод для «умниц» non•no продал почти миллион копий – намного больше, чем любое нишевое издание, подобное Popteen. Крупные производители одежды на волне этого успеха стали выпускать линии, отвечающие представляемому этим журналом стилю. В то же самое время, массово приобретаемые вещи, как те, которые можно было увидеть на страницах non•no или JJ, пользовались общественным одобрением. Иными словами, то, что покупал каждый, было «правильной» покупкой. Таким образом, non•no, благодаря высоким продажам и построенному вокруг него производству, оказывал на социальные нормы гораздо большее влияние, чем небольшие издания. Этот принцип действовал в отношении всех основных областей культуры: мейнстрим-потребители превосходили численностью нишевых потребителей, и рынок производил несравненно больше товаров, отвечающих массовым вкусам.

Рост и спад влияния «контр-потребителей»

Несмотря на то, что массовая культура обращается к широким группам потребителей, 90-е годы показали несоразмерное влияние на японскую культуру взыскательных, образованных жителей Токио, которые лучше всего могут быть охарактеризованы как «контр-потребители».

В 60-х годах в Японии возникла сильная политическая и художественная контр-культура. Но после 1972 года, по мере того, как она утрачивала свою политическую составляющую, сформировавшее ее «анденграундное» сообщество переключало свое внимание на производство материального контента, распространяя его среди небольших, нишевых групп, объединенных «не массовыми» вкусами. Например, Kawakubo Rei, создавая линию Comme des Garçons, ставила своей целью продвижение авангардного направления в моде, и до своего дебюта в Париже имела лишь незначительное число покупателей в Японии. В этой среде участвовали в жизни своих сообществ и поддерживали их, в основном покупая производимую ими продукцию, нежели чем публично отстаивая свои убеждения или меняя общепринятый бытовой уклад на истинно богемный образ жизни. Эти группы были «контр – консьюмеристами», демонстрируя личную преданность укоренившимся нишам приобретением товаров, противопоставляемых массовой культуре.

По всей видимости, они рассчитывали на то, что их мир останется небольшим, но с началом невероятного подъема японской экономики в 80-х годах, количество медийных и торговых институтов стало расти, и эрудированные круги, создававшие контент для этих институтов, стали распространять актуальную культуру среди все возрастающего числа взыскательных потребителей. PARCO Theatre в Shibuya, например, открылся постановкой авангардного драматурга Сюдзи Тэраямы. Этот процесс способствовал двадцатилетнему «культурному буму», в период которого студенты японских колледжей и художественных школ составляли влиятельный потребительский блок, поддерживающий передовых японских производителей и приобретающий продукцию аналогичной ценности по всему миру. В ту эпоху такие арт-журналы, как Studio Voice , продавались тиражом свыше 100.000 экземпляров, а трудные для восприятия постмодернистские работы, например,«Structure and Power» («Структура и влияние») Акиры Асады, становились бестселлерами.

Небольшая группа токийской элиты сохраняла свои широкие права на японскую культуру посредством таких журналов, как Olive и relax, вплоть до середины 90-х годов. Самым популярным у мужчин стилем в 1997 году был уличный стиль «Ura-Harajuku», крестный отец которого Хироси Фудзивара начинал на андерграундной сцене London Nite, а музыканты, принадлежавшие к направлению Сибуя-кей, такие как Pizzicato Five и Cornelius, являлись обладателями утвержденных чартами хитов. Вкусы этой культурной прослойки подтвердили свою ценность, найдя отражение в товарах магазинов Parco, Muji, Wave и Loft, принадлежащих группе компаний Saison, создатель которой известный японский предприниматель и поэт Цуцуми Сэйдзи. Кроме того, контр-культурное меньшинство, в конечном итоге, оказалось занятым в прибыльных культурных индустриях, пропагандируя, тем самым, свои вкусы и ценности новому поколению.

Однако с переходом в новое тысячелетие волна контр-потребителей начала угасать. По мере того, как средний класс уменьшал объемы покупок, он переставал экспериментировать с «причудливыми» продуктами. Производители, таким образом, утратили основания для выпуска товаров, которые работали в качестве бренд-проектов, но не приносили прибыли. К тому же, молодое поколение 2000-х не понимало ценностей ни поверхностных детей «эпохи мыльного пузыря», ни культурной элиты, одержимой западным искусством, музыкой и модой. Журналы, подобные Studio Voice и relax, разорились, а прославленные магазины пластинок в Сибуя - Maximum Joy и Zest закрыли свои двери. Перестало существовать даже HMV – место, в котором зародился, как массовый жанр, сибуя-кэй, и на его месте открылся магазин Forever 21. Авангардные бренды вернулись к небольшой аудитории. Comme des Garçons запустили под своей дизайнерской маркой мириады дешевых линий, апеллирующих к более молодым и менее смелым покупателям.

Мыльный пузырь элитной культуры лопнул, и контр-потребители вернулись в андеграунд.

читать дальше

@темы: Japan, J-POP, переводы, Япония, neojaponisme

00:50 

Перевод статьи Дэвида Маркса с известного сайта http://neojaponisme.com/ о процессах, происходивших и происходящих на японском рынке культуры.

Статья интересна, в частности, раскрытием причин мега-популярности «48 девушек из Акихабары».

Пока выкладываю четыре части (пятую, похоже, буду добивать на НГ каникулах)

Великий сдвиг в японской поп-культуре


Оригинал статьи: http://neojaponisme.com/2011/11/28/the-great-shift-in-japanese-pop-culture-part-one/


В пяти частях мы расскажем о том, как маргинальные субкультуры, не имея общего стержня и не являясь качественно новыми, пришли к

власти в японской поп-культуре.


Прошла или нет Япония в течение последних двадцати лет через нечто такое катастрофическое, как «потерянные десятилетия», в социальной структуре страны с начала 1990-х годов - времени, когда лопнул «мыльный пузырь» японской экономики – безусловно, происходят серьезные перемены. Доходы страны стали резко снижаться с момента своего пикового уровня в 1997 году. Компании все больше вакансий переводят в статус «не регулярных» и временных, и, следовательно, значительно меньше молодых специалистов имеют возможность рассчитывать в будущем на заработок, соответствующий уровню среднего класса. Тех, кто уверен в своей экономической безопасности, становится все меньше.

В период устойчивого состояния японской экономики в 80-х и до середины 90-х годов страна имела, пожалуй, самую развитую в мире потребительскую культуру. Теперь, в ситуации безработицы, неизвестности и падения уровня заработных плат, число потребителей сокращается, и в ответ коммерческий мир стремительно перестраивается с товаров и услуг премиум класса на обеспечение рынка дешевыми заменителями.


Как повлияло это экономическое положение на японскую поп-культуру? Расходы потребителей на культурную продукцию сокращались практически параллельно со снижением заработных плат, и большинство рынков – музыкальный, издательский, моды – пришли к постепенному разрушению еще до того, как Интернет затормозил спрос на аналоговые товары.

Сужение рынков культуры, однако, не означает просто сжатие культурной сферы Японии. Процесс перехода на более дешевое производство исказил содержание создаваемой и распространяемой современной культурной продукции. По мере того, как среднестатистические потребители уходят с рынка, а прогрессивные оттесняются назад в андеграунд, «маргинальные группы» с высоко концентрированной покупательской способностью, в частности, отаку, янкии и гяру, берут на себя лидерство в определении стилей и модных тенденций. В пяти частях этой статьи мы исследуем данный процесс, а также покажем, что в настоящее время японская поп-культура в большей степени обслуживает специфическую нишевую аудиторию, нежели чем отражает «мейнстрим» ценности. Япония, возможно, стала первым в мире потребительским рынком, не имеющим в своей основе массовости, и это имеет важные последствия для будущего экспорта ее культурной продукции.


читать дальше

@темы: Japan, J-POP, neojaponisme, Япония, переводы

Miso

главная